Оппоненты догмата о Папской непогрешимости обычно приводят пример
Папы Гонория I, которого осудил Вселенский Собор.
Этот перевод Католической энциклопедии призван прояснить этот вопрос для
русскоязычной аудитории. Для тех читателей, кто не знаком с определениями,
перед статьёй приводится их список.
Монофизитство (от греч. monos, один; и physis, природа), течение в раннем
христианстве, основанное на вере в то, что Христос обладал только одной
природой. Монофизиты признавали, что Христос, Сын Божий, воспринял человеческую
природу, однако последняя была поглощена его Божественностью, так что природу
Христа следует рассматривать как божественную природу, обладающую, однако,
человеческими свойствами.
Монофизитская ересь была осуждена Халкидонским собором (451), где было
провозглашено, что Христос есть единый и единственный Сын Божий,
«совершенный в Божестве и совершенный в человечестве»,
«истинный Бог и истинный человек... из разумной души и тела, единосущный
Отцу по Божеству и единосущный нам по человечеству».
Монофелитство - христианское богословское учение. Возникло в начале VII века
н.э. в Византии. Классифицируется церковью как ересь императора Ираклия и
патриарха Сергия. Монофелиты утверждают, что Христос имел две разных сущности
- божественную и человеческую, но единую божественную волю. Монофелитство было
попыткой выработать компромисс между монофизитством, государственной
православной церковью и византийским правительством. См. также
Вл. Соловьёв.)
Севериан, епископ Гавальский, Сирия, замечательный проповедник IV в.,
интриговавший против Иоанна Златоуста, и добившийся его ссылки.
Лев Великий, Папа, Учитель Церкви
Несторианство, течение в христианстве, основанное монахом Несторием, ставшим
в 428-431 Константинопольским патриархом, о том, что Христос не был сыном
Божиим, а был человеком, в котором жил Бог, и что божественная и человеческая
природы Иисуса Христа отделимы друг от друга.
На III Вселенском (Эфесском) соборе (431) вероучение Нестория было осуждено
как ересь, сам он сослан, а его книги сожжены.
Евтихианство - христологическая ересь, близкая к докетизму. Основана Евтихием
в начале V в. Согласно Евтихию, божественным в Христе было полностью поглощено
всё человеческое, поэтому Христос имел лишь кажущуюся плоть.
Ересь евтихианства была осуждена Константинопольским собором 448 года, а
Евтихий, бывший архимандритом одного монастыря, низложен.
Мартин I, Папа
Галликанисты - французские католики, ратовавшие за ограничение административной
власти Папы в пользу епископов.
Беда Достичтимый
Папа
Гонорий I
Папа (625-12 октября, 638 г.), выходец из провинции Кампания (южная Италия), вступил на Папский престол 27 октября (Duchesne) или 3 ноября (Jaffé, Mann), после Бонифация V. В основном, недобрую славу получил из-за того факта, что он был осуждён как еретик на Шестом Вселенском Соборе (680 г).
Этот вопрос будет рассмотрен под следующими заголовками:
Письмо Сергия Гонорию
Монофелитство
Ответ Гонория
Эктезис Ираклия
Тип Константа
В каком смысле был осуждён Гонорий
Современные споры по этому вопросу
Личность и Труды Гонория
Вопрос монофелитства был поднят примерно в 634 г. в письме этому Папе от Патриарха Константинопольского Сергия. Сергий писал, что император Ираклий (Heraclius), в Армении в 622, опровергая монофизитство Северианской секты, ввёл в употребление выражения «одно действие» (энергия, energeia) Воплощённого Слова. Кир (Cyrus), епископ Лазский (Lazi), посчитав это не православным, попросил совета у Сергия. Сергий ответил (по его словам), что он не хотел разбираться в вопросе, но это выражение использовалось его предшественником, Менна (Mennas) в письме к Папе Вигилию. В 630 г. Кир стал патриархом Александрийским. Он застал Египет почти полностью монофизитским, каким он был после Халкидонского Собора в 451. Кир, прибегая к этому выражению, которому Сергий мог стать хорошим авторитетом, сформулировал ряд предложений, которые могли бы принять большинством монофизитов, и таким образом в большом числе могли бы вернуться в лоно Католической Церкви, «так что те, кто раньше не говорил о святом Льве и великом Халкидонском Соборе, теперь вспоминают обоих громкими голосами в святых таинствах». В такой обстановке Софроний, палестинский монах, известный своей святостью, прибыл в Александрию. Он не одобил формулировку Кира, и Сергий, очевидно, был этим обеспокоен. Воссоединение с таким большим количеством еретиков на самом деле было славным; но лёгкость, с которой это произошло, должна была показаться подозрительной. Софроний оказался не готов тотчас же, цитируя Отцов, показать, что «два действия» является единственно православным определением. Но Сергий был готов отказаться от выражения «одно действие», если Софроний не стал бы предпринимать ничего, что смогло бы разрушить сложившийся союз в Александрии. Софроний согласился. Сергия, однако не удовлетворяла рекомендация Кира в будущем воздерживаться от любых упоминений только одного или двух действий, и посчитал должным доложить обо всём Папе. Сергия большинство считают еретиком, сделавшим всё, для того, чтобы обмануть Папу. Представляется более честным и точным говорить о нём как о политике, нежели о богослове, но поступал он так в соответствии с своими убеждениями. Он в самом деле хотел защитить выражение, использовавшееся императором, и не знал, что письмо Менна к Вигилию было подлогом монофизитов. Но то, как часто использовал Кир свою формулировку, и её осуждение святым Софронием заставили его предпринять меры предосторожности. Его готовность отказаться от использования выражения говорит о его скромности, а его желание отказаться от формулировки Софрония говорит о его невежественности. Ничто не могло быть более подходящим, в соответствии с лучшими традициями его епархии, чем довести всю суть дела до Рима, поскольку затрагивался вопрос веры.
Монофелитская ересь по большому не очень отличается от монофизитской. Последние несколько лет позволили нам лучше ознакомится с работами Тимофея Элурия, Северия Антиохийского (Timothy Ælurus, Severus of Antioch), и других монофизитов, теперь становится очевидным, что главный пункт, в котором различные секции монофизитов сходятся против католичества, это утверждения, что в Воплощённом Слове присутствует только одна Воля, и что все действия (energeiai) Христа не следует разделять на две составляющие, Божественную и человеческую, их следует считать «theandric» (Богочеловеческими) проявлениями Христа (см. евтихианство). Теперь эти две формулировки, «одна Воля», и «одно богочеловеческое действие», сейчас характеризуются как монофелитство. В то время не смогли распознать, что монофелитство является не новой ересью, а выражает самую суть монофизитства. Это произошло потому что война с последней ересью была войной слов. Католики, последователи св. Льва и Халкидонского Собора, исповедовали две природы, physeis Христа, используя слово природа для обозначения сущности без субъекта, т.е. понятия, не связанного с ипостасью; тогда как монофизиты, вслед за св. Кириллом, говорили об «одной природе», понимая это слово как присущее природе или субъекту, и как эквивалент hypostasis. Поэтому они обвиняли католиков в несторианстве, и в том, что они учили о двух Личностях в Христе; тогда как католики обвиняли монофизитов в том, что те считали, что человеческая природа Христа была настолько поглощена Божественной, что её не существовало. На самом деле монофизитские лидеры не доходили до этого; но они несомненно преуменьшали полноту человеческой природы Христа, относя как волю, так и действие к одной Личности, а не к двум различным природам. Из этого следовало, что человеческая свободная воля и человеческая способность действовать были возможны без человеческой природы Христа. Однако это действительно еретическое заблуждение не было явно распознано многими католическими богословами, поскольку они тратили свои силы на борьбу с несуществующим заблуждением отрицания всей человеческой природы. Наше новое знание монофелитского богословия позволяет нам понять, почему Киру так легко удалось объединить монофизитов с Церковью: его формула заключала в себе их ересь, и потому что они никогда не впадали в то заблуждение, от которого, как он полагал, они отрекались. И ему, и Сергию следовало быть более компетентными. Однако Сергий в конце своего письма очень определённо говорит, что «от одного и того же Воплощённого Слова происходит неделимо как человеческое, так и Божественное действие», ибо это различает человеческое и Божественное действие, хотя и правильно относит их к единому субъекту; и Сергий продолжает цитированием знаменитых слов св. Льва из его догматического письма к Флавиану: «Agit utraque forma cum alterius communione quod proprium est», что равнозначно осуждению «одной энергии».
Настал черёд Папе объявить догматическое решение и разрешить ситуацию. Он не сделал ничего подобного. Его ответ Сергию не разрешает спорного вопроса, не провозглашает официального учения Римской Церкви по вопросу веры, не заявляет о голосе Петра; он ничего не осуждает и ничего не постановляет. Гонорий всецело соглашается с предостережением, которое рекомендует Сергий. Он хвалит Сергия за отказ в конце концов от нового выражения «одно действие», но, к несчастью, соглашается и с тем, что будет хорошо избегать и «двух действий»; поскольку, если первое выражает евтихианство, то последнее можно считать выражением несторианства. Следующий отрывок ещё труднее объяснить. Повторяя вслед за Сергием, утверждавшим, что «два действия» могут заставить людей думать, что в Христе допускаются две противоположные воли, Гонорий (после разъяснения communicatio idiomatum, из которого можно заключить, что Бог был распят, и что Человек сошёл с небес) добавляет: «Из чего мы признаём одну Волю Господа нашего Иисуса Христа, ибо несомненно это была наша природа, а не грех в ней, принятый Богом, то есть природа, которая была создана прежде греха, а не природа, искажённая грехом.» Остальные отрывки в письме православны. Однако очевидно, что Папа просто повторяет Сергия, не вдаваясь глубоко в вопрос. Письмо нельзя назвать частным, поскольку оно является официальным ответом на официальный запрос. Оно имело, однако, меньше гластности, чем современные энциклики. Поскольку письмо ничего не определяет и не осуждает, и не обязывает Церковь принять это вероучение, то, естественно, нельзя считать его произнесённым ex cathedra. Но раньше, и даже после Ватиканского Собора такая точка зрения высказывалась исключительно противниками догмата Папской непогрешимости. Часть второго письма Гонория Сергию зачитывалась на Восьмом Соборе. Оно ещё более неодобрительно высказывается о упоминании одного или двух действий; но его достоинство заключается в упоминании слов св. Льва, на которые ссылается Сергий.
Сергий, по получении письма Папы, одобряющего его недавнюю настороженность, составил «Эктезис» (Ecthesis), или толкование, изданный императором в конце 638 г. В соответствии с словами Гонория, в нём приказывается всем подданным Ираклия исповедовать одну Волю нашего Господа, и избегать выражений «одно действие» или «два действия». Перед смертью Сергий в декабре созвал большой собор в Константинополе, принявший Эктезис как «точно соответствующий апостольскому учению»; письмо от Апостольского престола являлось явным подтверждением этого. Гонорий к тому времени уже умер, и был не в состоянии одобрить или осудить имперский документ, основывавшийся на его письме. Св. Софроний, ставший Патриархом Иерусалимским ещё до того, как Сергий написал Папе, также умер до конца года, но незадолго до этого собрал большое количество свидетельств Отцов о «двух действиях», и разослал всем митрополитам мира замечательное исследование, превосходно определяющее католическое вероучение. Он также официально уполномочил Стефана, епископа Дозского (Stephen of Doza), старшего епископа своего патриархата, направиться в Рим получить окончательное осуждение нового заблуждения. Римские посланники, прибывшие в Константинополь в 640 г. получить утверждение императора нового Папы, Северина (Severinus), отказались принять Эктезис, обосновывая отказ тем, что Рим находится выше всякого соборного права. Северин правил лишь два месяца, но осудил Эктезис, то же самое сделал и его преемник, Иоанн IV. Император Ираклий тогда написал Папе, возложив всю вину на Сергия, и отрёкся от Эктезиса. Вскоре он умер (февраль 641 г). Его старшему сыну Иоанн IV отправил письмо, известное как «Извинение за Папу Гонория». Он совершенно ясно поясняет, что как Сергий, так и Гонорий заявляли об одной Воле только потому что не могли допустить противоположные воли; и убедительно показывает, что они ошибались, прибегая к столь неправильному выражению. Св. Максим Исповедник, монах и бывший секретарь Ираклия, стал сторонником православия и подчинения Риму. Его защита Гонория основывается на заявлении некоего аббата, Иоанна Симпона (John Symponus), составившего письмо Гонория, о том, что Папа всего лишь имел в виду отрицание наличия у Христа двух противоположных человеческих воль, какие имеются в нашей павшей человеческой природе. Истинно то, что слова Гонория не до конца, хотя и не неизбежно еретичны. К несчастью, монофизиты обычно приходили к тем же неубедительным выводам из того факта, что Христос не мог иметь мятежную низшую волю, что Его Божественная и человеческая воли были неразличимыми способностями. Несомненно, что Гонорий не собирался на самом деле отрицать наличие человеческой воли у Христа, высшую способность; но он прибегал к формулировкам, которые можно было истолковать и в еретическом смысле, и он оказался не в состоянии распознать, что вопрос состоит не в единстве Личности, Которая желает, и не в совершенном согласовании Божественной Воли с человеческими способностями, а в отдельном существовании человеческой способности как неотъемлемой части Человеческой природы Христа.
Пирр (Pyrrhus), преемник Сергия, был осуждён в Риме за неприятие отказа от Эктезиса. Император Констант (Constans) низложил его по политическим причинам и поставил нового патриарха, Павла. Пирр отказался от своих убеждений в Риме. Павел, после своего назначения, отправил обычное исповедание веры Папе. Поскольку оно не содержало двух воль, оно было осуждено Папой Феодором (Theodore). Павел вначале разгневался, но затем убедил Константа отказаться от Эктезиса, заменив его на Typos, или «Тип», в котором опять запрещалось говорить об одном или двух действиях, но «одна Воля» переставала быть вероучением; вместо этого утверждалось, что нельзя говорить ни об одной, ни о двух волях, и никого нельзя было обвинить за использование любого из выражения в прошлом. Наказания за неподчинение вводились следующие: низложение для епископов и духовенства, отлучение от Церкви, лишение имущества или вечная ссылка для остальных. Эдикт был основан на неверном истолковании Извинения Иоанна IV, показавшего, что «одна Воля» - неподходящее выражение, но объявлявшего, что Гонорий и Сергий применяли его в православном смысле. Но Иоанн IV не защищал и не обвинял Гонория и Сергия за то, что они хотели избежать использования выражения «два действия». Из этого вытекало, что Гонорий был прав в этом, и было совершенно логичным приравнять вопрос одной или двух воль к вопросу об одном или двух действиях. Наказания были суровы; но как патриарх, так и император провозглашали, что они не действуют силой на человеческую совесть. Тип, в отличие от Эктезиса, не был изложением веры, а только запретом использовать определённые слова, для избежания споров. Эдикт был опубликован примерно в первой половине 649 г. Папа Феодор умер в мае, его сменил св. Мартин I, официально осудивший на великом Латеранском Соборе в 649 г. Эктезис и Тип как еретические, вместе с Киром, Сергием, Пирром (низложенным), и Павлом. Император пришёл в ярость. Он приказал доставить Папу в Константинополь, в цепях, и сослал его в Крым, где он принял мученическую смерть за веру в 655 г. Св. Максим также пострадал из-за верности православию и Святому Престолу. Решения Латеранского Собора, разосланные всем епископам св. Мартином как Папские догматические постановления, обозначают новый этап в деле Гонория. Гонорий и Сергий должны были либо выстоять, либо пасть вместе. Иоанн IV защищал обоих. Св. Мартин осуждает Сергия и Кира, и ни слова не говорит в защиту Гонория. Было ясно, что он не мог его защитить, если называть Тип еретическим, поскольку в нём запрещалось использование православных выражений «два действия» и «две Воли», т.е. Тип просто повторял Гонория. Но следует отметить, что Тип Константа не был монофелитским. Его ересь заключается в запрете использования православных выражений наряду с еретическими. Изучение решений Латеранского Собора показывает, что вопрос состоял не в терпимости к монофелитским выражениям, ибо их запрещал Тип, а в запрете православных определений. Нет сомнений, что Рим до сих пор считает, что Гонорий не намеревался учить об «одной Воле», и поэтому не был несомненным еретиком. Но никто не сможет отрицать того, что он рекомендовал неверный курс, который проводил Тип под страхом суровых наказаний, и что он объективно заслуживает того же осуждения.
Констант был убит в 668 г. Его преемника, Константина Погоната (Constantine Pogonatus), вероятно, не беспокоило исполнение Типа, а Восток и Запад оставались разделёнными до того, как в 678 г. не закончились его войны против сарацин, и он не стал задумываться об объединении. По его приказу Папа св. Агафон (Agatho) направил легатов для осуществления руководства на Вселенском Соборе, начавшемся в Константинополе 7 ноября 680 г. Они привезли длинное догматическое послание, в котором Папа устанавливал вероучительство с авторитетом преемника св. Петра. Он настоятельно подчёркивает, говоря о Гонории, что Апостольская Церковь св. Петра никогда не впадала в заблуждение. Он осуждает Эктезис и Тип, наряду с Киром, Сергием, Феодором Фаранским (Theodore of Pharan), Пирром, Павлом и его преемником Петром. Он не оставляет Собору права на обсуждение. У Восточной Церкви есть только одна привилегия - воссоединение путём простого принятия его письма. Он посылает книгу свидетельств Отцов, которые были тщательным образом проверены. Монофелитскому Патриарху Антиохийскому Макарию было разрешено представить иные свидетельства, которые были рассмотрены и признаны ошибочными. Патриарх Константинопольский Георгий, и весь Собор приняли папское послание, Макарий был осуждён и низложен за отказ принять его. Макарий трижды ссылался на Гонория, но никто, кроме него, его не упоминал. На двенадцатой сессии, 12 марта 681 г., был подготовлен пакет, которое Макарий отослал императору, но последний его не вскрывал. В нём оказалось письмо Сергия к Киру и Гонорию, поддельное письмо Менна к Вигилию и письмо Гонория Сергию. На тринадцатой сессии, 28 марта два письма Сергия были осуждены, и Собор добавил к этому: «Тех же, чьи нечестивые догмы мы проклинаем, мы постановляем, что их имена также должны быть изганы из святой Церкви Божией», то есть Сергия, Кира, Пирра, Петра, Павла, Феодора, всех, чьи имена упоминаются святым Папой Агафоном в его письме благочестивому и великому императору, «и были изгнаны им, как имеющие взгляды, противоречащие нашей православной вере; и тех мы постановляем предать анафеме. И в добавление к ним, мы постановили, что Гонорий также, бывший Папою старшего Рима, да будет вместе с изганными из святой Церкви Божией, и будет предан анафеме с ними же, поскольку мы нашли в его письмах к Сергию, что он разделял его мнение во всём, и утвердил его нечестивые догмы». Последние слова весьма правильны, если осуждался Сергий, то и Гонорий не мог этого избежать. Легаты никак не протестовали при его осуждении. Вопрос на самом деле поднялся неожиданно после чтения пакета Макария; однако у легатов, должно быть, имелись распоряжении от Папы, как действовать в подобных обстоятельствах.
Были зачитаны другие послания осуждённых еретиков, в том числе вторая часть письма Гонория, и их постановили сжечь. 9 августа, на последней сессии Георгий Константинопольский подал прошение, «чтобы лица не были преданы анафеме поимённо», то есть Сергий, Пирр, Павел и Пётр. Он только упоминал своих предшественников; а Феодор Фаранский, Кир и Гонорий могли бы, несомненно, избежать этого, поддержи легаты его предложение. Но попыток спасти репутацию Гонория предпринято не было, и петиция Георгия Собором была отклонена. В заключение, под шумное одобрение, прозвучала анафема Гонорию, вместе с другими еретиками. Официальное догматическое постановление, подписанное легатами, всеми епископами и императором, осуждает всех еретиков, упомянутых св. Агафоном «и также Гонория, бывшего Папою старшего Рима», и восторженно принимает письмо св. Агафона. Собор, согласно традиции, обратился с поздравлением к императору, которое было подписано всеми епископами. В нём они много говорили о победе, которую Агафон, говоря голосом Петра, одержал над ересью. Они предавали анафеме еретиков поимённо, Феодора, Сергия, Павла, Пирра, Петра, Кира, «и с ними Гонория, бывшим Прелатом Рима, за то что последовал за ними во всём», и Макария с его последователями. Письмо к Папе, также подписанное всеми, содержит тот же список еретиков, и чествует Агафона за его письмо, «которое мы нашли провозлашённым главнейшим из апостолов». Современная точка зрения, что Собор был враждебен Папе, не находит подтверждения в его постановлениях. Напротив, все на Востоке, исключая еретика Макария, были рады возможности воссоединения. Они никогда не были монофелитами, и у них не было причины проводить политику замалчивания, обязываемую под страхом суровых наказаний Типом. Они восторженно приняли письмо св. Агафона, в котором превозносились авторитет и непогрешимость Папства. Они сами сказали не меньше; они подтвердили, что Папа на самом деле говорил, в соответствии с своим притязанием, голосом Петра. Официальное письмо императора Папе очень ясно выражается по этим пунктам. Следует отметить, что он называет Гонория «одобрившим ересь и противоречащим самому себе», вновь говоря о том, что Гонорий был осуждён на Соборе не как монофелит, а за то, что одобрил внутренне противоречивую политику Сергия, запрещавшего одновременно и православные, и еретические выражения. Таким же образом получалось, что осуждались Павел и его Тип; Собор был хорошо ознакомлен с историей Типа и Извинениями Иоанна IV за Сергия и Гонория, и с высказываниями св. Максима. Ясно и то что, что Собор не выставлял себя в нелепом виде, называя еретиком Гонория (в том виде, как описалось ранее), и в то же самое время принимая письмо Агафона, в том виде, в каком оно было направлено, то есть как авторитетное выражение непогрешимости веры Святого Престола. Вина Гонория заключается именно в том, что он не высказался авторитетено о неизменности веры своей Церкви, современным языком говоря, он не издал определение ex cathedra.
Св. Агафон умер до завершения Собора. Новый Папа, Лев II, не испытывал никаких затруднений, утверждая решения Собора, о чём его просил Собор, согласно порядка. Его слова о Гонории в письме подтверждения, благодаря которому Собор получает название Вселенский, неизбежно более важны, чем решения самого Собора: «Мы предаём анафеме изобретателей нового заблуждения, то есть Феодора, Сергия,... а также Гонория, который не стремился освятить эту Апостольскую Церковь учением апостолькой традиции, а богохульной изменой позволил запятнать её чистоту.» Представляется, что это письмо в явном виде выражает мнение Собора, только Собор избегал предлагать, что Гонорий позорил Римскую Церковь. Последние слова процитированы из письма на греческом, так как ему придаёт огромное значение большое число католических апологетов. Пенакки, а вслед за ним Гризар (Pennacchi, Grisar), утверждают, что этими словами Лев II явно отменяет Соборное осуждение в ереси, и заменяет осуждением за небрежение. Ничто, однако не может быть менее явным. Хефеле (Hefele), как и множество других, до и после него, утверждает, что Лев II этими же словами разъясняет смысл, в котором должен пониматься приговор Гонорию. Такое понимание различий в определениях Папы и Собора не подтверждается более детальным изучением фактов. Эта точка зрения представляется совершенно несостоятельной, так как более мягкий латинский вариант в точности соответствует оригиналу: «но богохульной изменой покусился запятнать её чистоту.» В этом варианте Гонорий, несомненно, не оправдывается, тем не менее Папа объявляет, что он на самом деле не преуспел в осквернении Римской Церкви. Однако, в своём письме испанскому королю Эрвигу (Erwig), он пишет: «И с ними Гонорий, который позволил незапятнанному правлению апостольской традицией, полученным им от своих предшественников, быть опороченным.» Испанским епископам он объясняет: «С Гонорием, который не погасил, как стал апостольским главой, пламя еретического учения в самом его начале, но взлелеял его своим небрежением.» То есть, он не настаивает на «двух действиях», а соглашается с Сергием, что весь вопрос следует замять. Папа Гонорий впоследствии был включён в списки еретиков, преданных анафеме на Трулльском Соборе, и на седьмом и восьмом Вселенских Соборах без особых примечаний; также и в обеты, приносимые каждым новым Папой с VIII по IX век: «Вместе с Гонорием, подлившим топливо в их нечестивые утверждения» (Liber diurnus, ii, 9). Понятно, что ни один католик не имеет права защищать Папу Гонория. Он был еретиком, не намеренно, но на самом деле оказавшись им; и его следует считать осуждённым таким же образом, в каком осуждены Ориген и Феодор Мопсуестийский, умершими в католическом вероисповедании и никогда не сопротивлявшимися Церкви. Однако ни он, ни Сергий не были осуждены как монофелиты. И было бы несправедливо считать его «тайным еретиком», поскольку у него были, по общему признанию, самые чистые намерения.
Осуждение Папы Гонория оставалось в бревиарии на 28 июня (св. Лев II) вплоть до XVIII столетия. Трудности возникли после Великого Западного Раскола, когда возникли сомнения в Папской непогрешимости. Протестанты и галликанисты совершали яростные нападки на несчастного Папу, а во время Ватиканского Собора имя Гонория фигурировало в каждой брошюре и каждой речи на церковную тему. Вопрос не только дебатировался в многочисленных монографиях, но и рассматривался историками, богословами, а также церковными полемистами. Здесь стоит упомянуть несколько типичных точек зрения.
Беллармин и Бароний вслед за Пигием вообще отрицали, что Гонорий был осуждён (Bellarmine, Baronius, Pighius). Бароний считал, что решения Собора были сфальсифицированы Феодором, патриархом Константинопольским, которого низложил император, но который был позже восстановлен; мы считаем, что Собор осудил его, но что он заменил «Феодор» на «Гонорий» в Решениях. Такая теория часто оказывается нелогичной.
Более известные галликанисты, такие как Боссюэ, Дюпэн, Ришер, и более поздние, такие как кардинал де ля Люзерн и (во время Ватиканского Собора) Маре, Гратри, и множество других, обычно вместе со всеми протестантскими авторами, заявляют, что Гонорий официально определил ересь, и был за это осуждён (Bossuet, Dupin, Richer, de la Luzerne, Maret, Gratry). Они добавляют, конечно, что такой недостаток со стороны отдельного Папы не подрывает общую и обычную православность Святого Престола.
С другой стороны, такие главные защитники Папской непогрешимости, как например, величайшие люди шестнадцатого века, Мельхиор Канус, Томассинус в семнадцатом, Пьетро Баллерини в восемнадцатом, кардинал Перроне в девятнадцатом, осторожно указывали, что Гонорий ничего не провозглашал ex cathedra (Melchior Canus, Thomassinus, Pietro Ballerini, Perrone). Но их не удовлетворяла такая полностью достаточная защита. Некоторые следовали за Баронием, а некоторые, если не все, пытались доказать, что письма Гонория были полностью православными. Им на самом деле не составляло труда показать, что Гонорий не был монофелитом. Нужно было только придать такую же интерпретацию словам Сергия. Образованный иезуит Гарнье (Garnier) отчётливо сознавал, однако, что Гонорий был осуждён не за монофелитство. Он был соединён с Сергием, Пирром, Павлом, Эктезисом и Типом. Совершенно ясно, что Сергий, Пирр и Эктезис должны считаться монофелитскими, поскольку они запрещали упоминание «одного действия»; совершенно ясно, что Павел и Тип были анти-монофелитскими, поскольку они запрещали также «одну Волю». Гарнье подчеркнул, что Собор осудил Гонория за одобрение Сергия и за «потворство» догмам Пирра и Павла. Эту точку зрения разделяли многие великие авторы, включая Паджи (Pagi).
Теория, выдвинутая Пеннакки во время Ватиканского Собора, привлекла к себе излишнее внимание. Он соглашался с протестантами и галликанистами, утверждавшими, что Гонорий выносил определение ex cathedra; что Собор анафемствовал Папу в самом строгом смысле; но Собор, не будучи непогрешимым, не говоря уже о Папском подтверждении, впал в этом случае в заблуждение насчёт догматического факта (об этом прежде Пеннакки писали Туррекремата, Беллармин, Ассемани, и множество других), поскольку письмо Гонория не заслуживало осуждения (Turrecremata, Assemani). Лев II, подтверждая Собор, специально отверг осуждение, согласно этой точке зрения, и заменил только на порицание за небрежение (как и Гризар, см. выше). Несомненно, что любое из подобных заявлений беспочвенно.
Епископ Хефеле (Hefele) до 1870 г. считал, что письмо Гонория не было в строгом смысле еретичным, но было существенно неверным, что его осуждение Вселенским Собором было серьёзным препятствием против «лично» непогрешимости Пап. Когда, после колебаний, он принял решения Ватикана, то изменил свою точку зрения; теперь он учит, что письмо Гонория было определением ex cathedra, мысль автора была православна, только она было неправильно сформулирована; (вполне справедливо, однако же в определении веры, именно слова играют ключевую роль); Собор оценивал Гонория по его словам, и осудил его просто как монофелита; Лев II принял и утвердил осуждение Собора, но при этом он тщательно обозначил, в каком смысле осуждение следует понимать. Эти взгляды Хефеля, которые он высказывал с наставительной скромностью и послушанием как лучшее объяснение, которое он мог дать тому, что прежде казалось ему чрезвычайно затруднительным, получили неожиданно широкую поддержку многими католическими авторами, исключая только его ошибочное представление, что письмо Гонория подпадает под определение Ватиканского Собора, как высказанное ex cathedra (см. Юнгманна (Jungmann) и многих других полемистов).
Папа Гонорий был очень уважаем, он умер с незапятнанной репутацией. Мало Пап сделали столько, сколько он, для восстановления и украшения церквей Рима, до нас дошло его изображение на алтарной мозаике церкви Sant Agnese fuori le mura. Он заботился и о насущных нуждах римлян, занимаясь реконструкцией акведука Траяна. Сохранившиеся его письма свидетельствуют о нём, как о человеке, занятым большим количеством дел. Он поддерживал лангобардского короля Адавальда (Adalwald), смещённого с трона как сумасшедшего арианским соперником. Он преуспел, в некоторой степени, с помощью императора, в воссоединении схизматической митрополии Акилеи (Aquileia) с Римской Церковью. Он писал испанским епископам, призывая к усердию, и ему ответил св. Браулио (Braulio) Сарагосский. Вызывает интерес его связь с Британскими островами. Он направил св. Бирина (Birinus) для обращения западных саксов. В 634 г. он вручил мантию св. Паулину Йоркскому, также как и Гонорию Кентерберийскому, написал письмо королю Эдвину Нортумбрии, которое сохранил Беда (Paulinus, Edwin of Northumbria). В 630 г. он призвал ирландских епископов праздновать Пасху вместе со всем остальным христианским миром, в результате чего созвался Собор в Маг Лене (Magh Lene, Old Leighlin); ирландцы заявили о своей традиционной преданности Престолу Петра, и направили посланников в Рим «как детей своей матери». По возвращении этой делегации, вся Южная Ирландия приняла римский стиль (633 г).
The Catholic Encyclopedia, Volume VII. Published 1910. New York: Robert Appleton Company. Nihil Obstat, June 1, 1910. Remy Lafort, S.T.D., Censor. Imprimatur. +John Cardinal Farley, Archbishop of New York
PIGHIUS, Diatriba de Actibus VI et VII Conc.; BARONIUS, Ann. Eccl., ad ann. 626 and 681, with PAGI's notes on 681; BELLARMINE, De Rom. Pont., iv, II; THOMASSINUS, Dissert. in Concilia, XX; GARNIER, Introd. to Liber Diurnus (P. L., CV); P. BALLERINI, De vi ac ratione primatus; DAMBERGER, Synchronistische Geschichte der Kirche, (15 vols., Ratisbon, 1850-63, II; BOTTEMANNE, De Honorii papæ epistolarum corruptione (The Hague, 1870); DÖLLINGER, Papstfabeln des Mittelalters (1863); SCHNEEMANN, Studien über die Honoriusfrage (Freiburg im Br., 1864); HEFELE, Causa Honorii papæ (Naples, 1870), a treatise presented to the Vatican Council; IDEM, Honorius und das sechste allgemeine Concil (Tübingen, 1870); IDEM, Conciliengeschichte, III and IV (written about 1860, altered in 2nd ed., 1873; th. Edinburgh, 1896); LE PAGE RENOUF, The Condemnation of Pope Honorius (London, 1868), against the definition; BOTALLA, Pope Honorius before the tribune of reason and history (London, 1868; IDEM in Dublin Review, XIX-XX (1872); PENNACCHI, De Honorii Romani Pontificis causâ (Ratisbon and Rome, 1870); GRATRY, Lettres (Paris, 1870); WILLIS, Pope Honorius and the Roman Dogma (London, 1879), the principal Protestant attack in English; JUNGMANN, Dissertationes selectæ in Historiam eccl., II (Ratisbon and New York, 1881); BARMBY in Dict. Christ. Biog., s. v.; GRISAR in Kirchenlex., s. v.; CHAPMAN, The Condemnation of Pope Honorius, reprinted form Dublin Rev., CXXXIX-XL, 1906 (London, 1907); HERGENRÖTHER, Handbuch der allgem. Kirchengesch., I, gives a good summary of opinions. Minor works are enumerated it CHEVALIER, Bio-bibl., s. v. Honorius.--On the general history of Pope Honorius, see the Liber Pontificalis, ed. DUCHESNE; and MANN, The Lives of the Popes, I (1902), pt. I.
|
|